12 стульев из дворца

Те самые знаменитые 12 стульев мастерской Генриха Гамбса были изготовлены из настоящего массива орехового дерева. Именно это и позволило им пережить революционные вихри враждебные и благополучно дожить до аукциона, который Киса с Осей так бездарно проиграли. Если бы бриллианты тёщи Ипполита Матвеевича были зашиты в современную мебель, то вряд ли бы они пролежали там 10 лет. Стул просто-напросто развалился бы.

Заграница нам не поможет

В России всегда почитали импортную мебель. До революции ценили немецкую и итальянскую обстановку. Затем было не до этого. В 70-е годы прошлого века гонялись за польскими и югославскими гарнитурами, сделанными из прессованных опилок с добавлением ядовитого клея – ЛДСП. В 1990-е появилась белорусская мебель из массива сосны, но только один шкаф стоил две-три зарплаты. Но люди покупали: эко же!

Конечно, в 2000-е рынок расцвёл и запах ароматами мировой дизайнерской мебельной мысли. «Хочу такую консоль в стиле рококо, котик!» – услышал на одной из выставок от девушки с уровнем интеллекта, просто написанном на лице. Консоль из дуба – кстати, в стиле барокко – стоила столько же, сколько приличный немецкий автомобиль в люксовой комплектации. Нуворишей в стране становилось всё больше, и хотя они и путали барокко с рококо, но щедро платили. Российский мебельный рынок вошёл в пятёрку европейских. Импорт полился рекой.

В 2010 году к нам приехало мебели примерно на 150 млрд рублей (20% г/г). В основном везли мягкую мебель и кухни из Китая (20% от объёма), ЕС – 40%, Польша и страны СНГ взяли почти треть импорта. В 2015-м обороты немного упали – 106 млрд рублей. Китай – 24%, ЕС (Италия и Германия) – 26%, Польша – 14%, СНГ (Беларусь) – 18%. 2020 год – 110 млрд, 2022-й – 104 млрд, но значительно изменились поставщики. Дружелюбные Турция с Китаем отвоевали 70% импорта, на ЕС пришлось всего 30%.

А дальше как прорвало: 2023 год – 128 млрд (Китай 70%), 2024-й – 132 млрд рублей (Китай вновь на коне). Импорт мебели в прошлом году оценивается уже в 135 млрд рублей. Но и ЕС не пропал, просто изделия оттуда идут непростыми путями параллельного импорта через Турцию и тот же целующий сразу двух панд Китай и оцениваются примерно в 30 млрд рублей. Всего же чистый мебельный импорт занимает 20–25% российского рынка, который оценивается приблизительно в 600 миллиардов.

Но мы не только закупаем, но и мало-помалу экспортируем. Основные экспортные рынки российской мебели – это страны СНГ с долей 60–70% от общего объёма; Казахстан лидирует (20–25 млн долларов в 2024–2025 годах), за ним Узбекистан (4–5 млн),

Беларусь (2–2, 5 млн), Азербайджан (1–2 млн), Армения, Киргизия, Молдова (вместе 30–40%). Другие направления – Азия (рост +12% в 2024 году: Монголия, Китай, Израиль, 10–15%), дальнее зарубежье (20–30%). До известных событий 2022 года почти 15% российского экспорта мебели, причём сделанной из премиум-материала (натурального массива), с руками отрывали в ЕС (даже в Италии!) и США. Ныне эти рынки для нас практически закрыты и экспорт рухнул до 25-30 млрд рублей в год, потеряв 15% к 2023 году.

Как бы своё

Хотя российская мебельная отрасль даёт работу почти 400 тыс. человек, говорить о ней как о чисто нашей и независимой нельзя. Подавляющая часть корпусной мебели сегодня делается из плит или листов МДФ и ЛДСП, значительная часть которых действительно производится на территории России, но иностранными компаниями. То есть формально это местный продукт, но технологии, а главное, химические компоненты (смолы, лаки, краски, клей), от которых они зависят, – это преимущественно импорт. Правда, опилки и волокна российские. Кромки и плёнки – в основном Китай, совсем немного приходит из Европы или производится в России.

Фурнитура (ножки, петли, направляющие, ящики, наполнение шкафов и кухонь) сейчас преимущественно китайские. Австрийских (Blum) покупают немного, уж очень дорого выходит, а то, что из Европы (Vibo, Vauth-Sagel, Hettich), – идёт окольными путями и дороже китайских аналогов в 2–5 раз.

Даже крепёж (винты, стяжки) – это обычно Китай, лишь иногда Европа. Есть ряд российских скобяных изделий, но в очень небольшом количестве и скромном качестве. Берёза для фанеры своя, родная, но вот клей импортный.

Таким образом, готовая «российская» мебель процентов на 80% состоит из импортных (преимущественно китайских, а в премиум-классе – европейских) комплектующих. Их применение может составлять до 30–40% себестоимости вашего комода.

Производственники и госклерки радостно отчитывались ростом стоимости выпущенной отраслью продукции. Смотришь на цифры и любуешься! 2010 год – мебельщики выдали на-гора шкафов и обеденных столов на 120 млрд рублей. 2015-й – 130 миллиардов. В 2022 году – есть рекорд в 450 миллиардов! Но не тут-то было: 2025 год и стахановские 530 млрд рублей!

Совсем другая картина маслом вырисовывается, если смотреть на физические объёмы выпуска мебели. Также по годам: 2010 год – около 85–90 млн штук, 2015‑й – 70–75 млн, 2020‑й – 92 млн, 2022‑й – 88–90 млн, 2024-й – 105–107 млн, 2025 год – всего-то 98–100 млн штук.

Комментировать разницу в 15% роста в физических единицах и в 4 (!) раза в стоимостном выражении, право слово, как-то неловко. Не рассказывать же менеджерам о базовых основах экономики. Они и сами всё понимают, просто сказать не могут. Как и о том, что в текущем году ожидается просадка мебельного рынка на 20–25% из-за снижения покупательной способности населения и рухнувшего рынка жилищного строительства (кто же потащит старую мебель в новую квартиру?!), а также перехода к сберегательной манере поведения неразумных покупателей.

Мебельный утильсбор

В 2025 году Ассоциация мебельной и деревообрабатывающей промышленности (АМДПР) предложила Минэкономразвития ввести пошлины 60% на мебель и сырьё (ЛДСП, фанера) из недружественных стран (ЕС, США), 10% – для дружественных и 0% – для ЕАЭС. Инициатива касается кухонной, корпусной, мягкой мебели, матрасов – чтобы запретить демпинг через параллельный импорт (текущие ставки 9–12%). Правда, Федеральная таможенная служба задним числом доначисляет 35–50%, но мебельщики считают, что этого мало.

Мол, недружественные страны мало того что гадят геополитически, так ещё и наживаются на россиянах. В ассоциации подсчитали, что за последние четыре года в экономику недружественных стран от нас «попало» порядка 120–130 млрд рублей, то есть порядка от 22 до 35 млрд рублей ежегодно.

Сейчас вопрос введения заградительных мебельных пошлин внимательно рассматривается на подкомиссии по повышению устойчивости отдельных отраслей. Она, в свою очередь, успешно действует при правительственной комиссии по повышению устойчивости отечественной экономики. Сомневаться в том, что недругам введут хотя бы 50%, не приходится. Ещё как введут!

Но вот такой вопрос: а сможет ли простимулировать подорожание, скажем, итальянской мебели, покупать нашу посконную и домотканую? Которая тоже неминуемо подорожает из-за введения «мебельного утильсбора» на комплектующие, коих в составе около 70–80%. Причём при вполне себе развитом «гаражном секторе», который завозит комплектующие через серый импорт, не платя никаких пошлин. По оценкам экспертов, этот сектор занимает до половины всего российского мебельного рынка, с оборотом каждой такой мастерской до 900 тыс. рублей в месяц.

Как ни крути, а крайним всё равно сделают потребителя, на которого мебельщики переложат все свои затраты. Есть интересный метод «5 почему», разработанный основателем Toyota Industries Сакити Тоёдой. Он направлен на поиск первопричины проблемы. Несложный, но надёжный. Суть его в том, чтобы последовательно 5 раз (или более) задать вопрос «почему?» к каждому ответу.

Попробуем применить его к нашей ситуации. Первый. Почему падает производство российской мебели? Потому что отечественная продукция менее конкурентоспособна по сравнению с импортом или падает общий спрос.

Второй. Почему она менее конкурентоспособна? Потому что она либо дороже, либо уступает в дизайне и качестве. Третий. Почему российская мебель дороже или хуже по качеству? Потому что растут издержки производства: дорожают комплектующие, фурнитура, ткани, лакокрасочные материалы и плиты (ЛДСП/МДФ). Четвёртый. Почему дорожают комплектующие и падает качество сырья? Потому что в России либо нет своего производства высококачественной фурнитуры и химии, либо производители сырья (плит) закладывают высокую инфляцию и логистические издержки.

И пятый, заключительный. Почему нет отечественных аналогов качественного сырья и технологий? Отсутствуют долгосрочные инвестиции в станкостроение, химическую промышленность и глубокую деревообработку.

И это есть первопричина того, что рядовым покупателям придётся переплачивать до 50% за отечественное подобие мебельного конструктора, заказанного на маркетплейсе или в магазине, под названием «Куда что вставить – догадайтесь сами».

Источник: argumenti.ru